Пшимановский

О польском писателе, всю жизнь боровшемся с русофобией.


    У себя на родине этот военный писатель (полковник Войска Польского) получил практически все известные польские высшие награды того времени: Командорский крест ордена «Возрождения Польши», орден «Крест Грюнвальда» III степени, орден «Знамя Труда» II степени, Золотой и Серебряный Кресты Заслуги, Орден Улыбки. Пшимановский – лауреат премии Ленинского комсомола, награждён несколькими советскими медалями.

    Подавляющее большинство поляков на протяжении нескольких веков страдают почти клинической русофобией. Лишний раз это подтвердила страшная катастрофа под Смоленском весной 2010 года. Даже столь жуткую трагедию определённые польские круги попытались превратить в демонстрацию ненависти к русским. А иначе как можно расценить циничное политиканство у 96 гробов погибших в авиакатастрофе?

    Пшимановский всегда сильно досадовал и удручался этой застарелой болячкой своих соотечественников. Знаю, о чём пишу. Мы дружили шестнадцать лет. Не раз Януш повторял: «Я жизнь свою положил на то, чтобы окончательно помирить русских и поляков. Но, увы, очень мало чего-то добился на этом поприще. Понимаешь, Михаил, на фоне тотального замирения Германии и России, нам, полякам, просто недостойно, не по-шляхетски, иметь хоть какие-то исторические претензии к русским. Ведь это мы же ещё в шестнадцатом веке стали «задирать» русского медведя».

    Великий и мудрый был поляк. Он, да ещё генерал Войцех Ярузельский спасли свою страну от клейма русофобов. Впрочем, Ярузельского в прошлом году судили «за преступления в годы коммунистического режима». Пшимановский, слава Богу, до суда над собой не дожил (умер он летом 1998 года). Однако последние годы его жизни в Польше превратились в сущий кошмар.

    Какие-то ублюдки по телефону и в подмётных письмах угрожали фронтовику смертью за дружбу с русскими, били окна его дома и даже дважды пытались поджечь жилище.

    Вот уж воистину нет пророка в своём Отечестве! Много раз я ему предлагал: возвращайся в Россию. Купим тебе домик в Подмосковье, так хоть покой на старости лет обретешь. (Януш прекрасно говорил по-русски, почти без акцента, писал письма очень грамотно и каллиграфически). Он не соглашался. В его понимании покинуть Родину - значило бы вольное или невольное признание хоть какой-то вины перед ней. А какая могла быть вина у человека, проливавшего кровь за свободу Отечества? …После поражения Польши в 1939 году, Пшимановский перебрался на территорию СССР. Проживал в Сибири. Когда началась Великая Отечественная война, пошёл воевать в составе нашей 62-й бригады морской пехоты. В 1943 году, узнав о наборе добровольцев в формирующееся Войско Польское, записался туда добровольцем. С 1945 года работал военным журналистом, редактором военных изданий, был офицером Главного политического управления Войска Польского. Подружился на войне со многими офицерами Советской Армии. Дебютировал как писатель в 1950 году книгой о подвигах поляков в годы Второй мировой войны. В начале 1960-х годов в соавторстве с Овидием Горчаковым написал книгу о мужестве и героизме советских и польских подпольщиков, действовавших в посёлке Сеща, - «Вызываем огонь на себя». В 1965 году четырёхсерийный фильм, снятый по этой книге кинорежиссёром Сергеем Колосовым, был показан по телевидению. В 1964—1970 годах написал повесть «Четыре танкиста и собака», по которому в Польше был снят одноимённый телевизионный сериал. Сам снялся в этом сериале в эпизодической роли фотографа в последней серии фильма.

    А «земную жизнь пройдя наполовину», взялся вообще за титанический труд - издание книги "Память" о всех погибших на территории его страны солдатах армии освободительницы - Советской Армии.

    Заметьте, никто больше из представителей так называемых стран социалистического содружества, других государств не выступил с подобной благородной инициативой. Меж тем при освобождении Чехословакии мы потеряли 139 918 воинов; при освобождении Румынии - 68 993; при освобождении Югославии - 7995; при освобождении Болгарии - 977; при освобождении Венгрии - 140 004; при освобождении Германии - 101 961; при освобождении Польши - 600 212; при освобождении Австрии - 26 006; при освобождении Норвегии - 3 436.

    Поначалу ему помогали в поисках некоторые общественные и государственные организации, как в Польше, так и в Советском Союзе. Первое издание книги содержало списки могил 78 тысяч 556 советских солдат. Тогда же мы с Пшимановским и познакомились. Прочитав мой материал в «Красной звезде» об отце-фронтовике Муслима Магомаева, Януш написал письмо, а потом и сам приехал ко мне. Сведения о фронтовом разведчике Магомете Магомаеве попали в первое издание книги «Память». Это был роскошный фолиант. Однако на второе издание не нашлось помощников ни среди соотечественников, ни среди граждан уже распадающегося Советского Союза...

    Здесь позволю себе процитировать выдержку из собственной статьи в «Литературной газете» - «Зияющая высота памяти»: «Правда оказалась, увы, не менее горька, чем память. Она заключается в том, что понапрасну вы, Януш, заложили свой дом, спустили все свои многолетние сбережения на подготовку книги "Память". Лежит сейчас ваша рукопись на дискетках никем невостребованной. Я наводил справки: "Память" никто и не думает выпускать. Для этого потребовались бы астрономические суммы денег, которых нет у агентства, преемника АПН. Нет средств и у Министерства обороны России, о чем вас, Януш, как я установил, уведомили чиновники военного ведомства. А что касается нашего Воениздата, так он просто на ладан дышит. Так что не познакомились мои соотечественники с этой бесценной книгой памяти ни накануне 50-летия со дня начала Великой Отечественной, ни накануне 50-летия Победы. Под грудами бесформенных обломков оказался Советский Союз, соцсодружество, а вместе с ними и не очень кипучая, но хоть как-то организованная работа бывших государственных структур по увековечению памяти погибших. На некоторое время мы вообще о ней позабыли. Компьютерной техники у нас навалом, а человеческой чуткости нет. И это тоже чистая, но скорбная правда.

    Конечно, денег нет, конечно, экономика лопнула, а вместе с ней и "нерентабельная" дружба народов. Оправданий здесь хоть отбавляй. Но ведь это не чьи-нибудь - наши собственные отцы, деды, братья и сестры "в полях за Вислой сонной лежат в земле сырой", не абстрактная "память о прошлом", а имевшие плоть, кровь, имена и фамилии, от которых произошли сегодняшние политики и политиканы, бизнесмены и рэкетиры, издатели и вице-премьеры...

    Должно быть, холодно им там и неуютно, неучтенным, безвестным, ненайденным воинам. А еще холоднее - нашим детям, у которых отбирают живую, теплую память. И хоть кому-то должно быть стыдно, что страна завалена сексуальной и детективной макулатурой, а три тома родных имен издать не на что и некому. Громоздятся в память их победы огромные каменные глыбы, сносятся целые горы возле "столицы мира", закладываются сверкающие храмы - и забывается, что нет ничего памятнее простого человеческого имени. Много больше в последнее время у нас стали говорить о потерянной гордости, о державности, о величии и огромности. Меньше - о стыде и боли. А еще далеко не все сказано. А еще меньше сделано. И стыдно перед Янушем Пшимановским. Но ведь и стыд может быть движущей силой, не так ли?"

    Януш позвонил мне и почти с восторгом поблагодарил за статью: «Ну, теперь, по крайней мере, ваши чиновники должны зачесаться! Жди меня в гости. Скоро будем с тобой вкушать «Чисту водку выборову»!

    Он - добрая, но наивная душа - ещё полагал, что в ельцинской России сила печатного слова столь же велика, как и в Советском Союзе. Однако моего выступления в «Литературке» никто даже не заметил. А вскоре Пшимановского не стало. Как потом оказалось, перед смертью Януш продал и маленький свой домик, что-то наподобие нашей дачи, чтобы на те деньги приехать в Россию пробивать издание книги «Память».

    Для чего пишутся эти строки? Ну, во-первых, они – дань светлой памяти Януша – красивой, щедрой души благородного шляхтича. Миллион злобствующих его соотечественников никогда не перевесят для меня одного этого поляка. А, во-вторых, мне всё-таки верится, что рукописи действительно не горят. И, думается, что рано или поздно будет издана и вторая книга «Память», подготовленная Янушем Пшимановским. Хотя бы к его столетнему юбилею. И в память об этом великом поляке. И еще. Он был депутатом польского сейма, заслуженным ветераном-фронтовиком Польши и России (воевал с фашизмом в составе обеих армий). Но ни на родине всем известного человека, ни у нас о его 90-летнем юбилее 22 января этого года не вспомнило ни одно средство массовой информации. Никто!

 

Михаил Захарчук